Ой, растрогала ты меня клипом про ночь. Из фильма любимого. Я стала очень ранимая...и плакучая, точно, ивушка - это про меня. Почему-то так пронзительно в последнее время ощущаю любовь ко всему живому. Ко вся кой душе. Вот смотрю на актёров...., на чудесного Быкова и пронзает просто: ЧЕЛОВЕЧИЩЕ! ВСЕЛЕННАЯ! Со всеми его мыслями, чувствами, поступками... И кажется, вот знаешь его! Ощущаешь его по глазам, по характеру жестов, по интонации, тонике речи. Книга души открыта в каждом человеке! Только всмотрись. Вслушайся. И вот видишь, что актёрство в данном случае не прячет сущности человека. Того,кто обладает живой душой.
Война... Ах,скольких лучших и самых смелых и честных она привела, я думаю, ко спасению. За ближнего отдавали жизни, за дальних... Тех, кто за спиной...
А я ведь тоже с войной успела встретиться в лице соседа. Танкиста. От которого пряталась, поднимая подол платья, когда он шел навстречу или мимо. Боялась его до ужаса.Маленькая была. Глупая.На одной площадке жили...
...
Было странное имя у детского страха:
Марикбейн. Так соседи его называли.
На нём - с длинными рукавами рубаха
И перчатки черные. Остальное едва ли
Я запомнила. Он был моим проклятьем.
Больше всего я боялась с ним встречи.
Если случалось - закрывалась платьем.
Но однажды он взял меня за плечи.
И сказал с армянским акцентом: «Дочка,
Деточка.Ты разрываешь мне душу».
Вдруг стал одного со мною росточка,
Присев на корточки. «Я и сам трушу
Когда ты вот так... Умоляю, не бойся.
Я танкист. На войне обгорел в танке.
А ну-ка, смотри. Разожмись. Откройся.
У тебя на коленках вон тоже... ранки».
И тогда я впервые глаза открыла
Только разве его понимала муку?
Он смотрел на меня. И его знобило:
«Вот и умница! Репсине. Дай руку».
Он провел ладонью моей по коже,
По своим рубцам, по щекам багровым.
«А вот тут были уши. Потрогай тоже.
За моим слуховым аппаратом новым.
Аревик, понимаешь, попало в башню.
Всё в огне. Я один. А мои — убиты.
И пока я вытащил их на пашню,
Обгорел конечно, и вот — как бритый.
И веки мои без ресниц. Так что же?
Когда-то я был красавцем у мамы.
Ты вырастешь и поймешь, быть может,
Что мужчину не могут испортить шрамы».
Он погладил меня рукою в перчатке,
Улыбнулся своей безгубой улыбкой:
« И,пожалуйста, не играй со мной в прятки.
По рукам что ли, золотая рыбка?»
Эта «рыбка» мне до сих пор незабвенна.
Четко помню в полоску его рубаху.
Видишь, детская память нетленна,
Марикбейн. Мир твоему праху!
Респине - выше всяких похвал ( по- армянски).
Аревик — солнце.
…
Вложенный файл:
Имя файла:
Размер файла: 0 KB