Хочу рассказать об своем отце. Первое свое стихотворение я посвятил ему, с этого все, собственно, и началось. Отец – игумен Пафнутий (Морозов) отошел ко Господу в 2010 году, 1 сентября. Последние 15 лет был настоятелем монастыря Святого Праведного Лаврентия Калужского.
Собственно, монастырь – сказано громко, по крайней мере применительно к тому времени (1995 год) – сохранился лишь один архиерейский дом, да и то в ужасном состоянии, в котором к тому же проживали люди, в целом далекие от веры. Была образована община сестер и потребовалось весьма продолжительное время, чтобы наладить монашескую жизнь – освободить первый этаж от проживающих, сделать там ремонт, восстановить домовую церковь. Надо сказать, что батюшка не был строителем, вся эта суета, решение многочисленных вопросов, в том числе финансовых, стройка и т.п. было совершенно чуждым ему, хоть и приходилось этим заниматься. Он был монахом и искал уединения и молитвы, что было непросто осуществить в тех условиях.
Когда храм начал действовать, в монастырь потянулись люди и очень скоро община стала крепкой и многочисленной. Нельзя сказать, что отец был «добрым» батюшкой, он мог быть достаточно жестким, если дело касалось спасения конкретного человека. Мог, например, предложить какому-то исповеднику прилюдно исповедать свои грехи, если видел, что человек не исправляется. Многие уходили в слезах, кто-то уходил и больше не возвращался, но те, которые почувствовали его любящее сердце и глубокое участие и заботу о каждом приходящем, независимо от возраста, пола, положения, уже оставались навсегда. Не буду говорить о том, скольких людей батюшка наставил на путь веры, скажу только, что для меня он был и остается самым главным авторитетом в жизни. В нем не было фальши, лжи, он был прост и в то же время глубок, как бездонный колодец – любое дело, проблему он мог рассматривать с самых разных сторон, иногда с совершенно неожиданных. Иногда, рассуждая о каких-либо вещах, он поворачивался ко мне и спрашивал мое мнение, потом смотрел снисходительно и говорил – Ах да, ты у меня не философ! Те вещи, о которых он говорил, исходили не столько из книжного богословия, сколько из его личного опыта – у задавшего вопрос, создавалось впечатление, что отец в этом вопросе уже лично разобрался, еще до того, как вопрос был задан. Меня очень любил, помню, в редкие мои приезды в Калугу, он, если не болел, то неизменно встречал меня на вокзале, обычно стоя в начале перрона, ожидая, высокий, красивый, река людей, выходящих из электрички, обтекала его с обоих сторон и мы, встретившись, радостно обнимались.
Вложенный файл:
Имя файла:
Размер файла: 0 KB
Отец принял сан и монашеский постриг уже в достаточно зрелом возрасте, после того, как я вывалился из гнезда. Подстрижен был в честь святого преподобного Пафнутия Боровского. Все годы своего служения, более 20 лет, он болел, каждое лето ему было особенно тяжело, но он никогда не жаловался, не любил об этом говорить и в больницу ложился только после продолжительных уговоров. Как-то на Престольный праздник 23 августа, батюшка себя очень плохо чувствовал, а служба была запланирована возле часовни Св. Праведного Блаженного Лаврентия и был намечен приезд архиерея. Все волновались, как батюшка сможет служить на солнце в таком плохом самочувствии. В итоге, пошел дождь и службу провели в храме.
В 2009 году, после многолетних прошений в связи с состоянием здоровья, батюшку перевели в штатные клирики (а через год, незадолго до его кончины, и за штат), а в монастырь прислали нового настоятеля иеромонаха Пафнутия (Архипова), который, когда приехал, сразу спросил – А чем вы тут занимались все эти годы? Да за это время можно было 5 монастырей построить! Надо сказать, что в 2015 году была круглая дата – 500 лет св. праведному блаженному Лаврентию и начальству очень хотелось, чтобы у монастыря появилось «лицо» - большой храм, колокольня, в общем стены. А тут – один архиерейский дом и никакой движухи. Забегая вперед, скажу, что новый настоятель с задачей справился блестяще, сестер разогнали, монастырь сделали мужским, стены возвели, а праздник прошел с помпой, только все остальное время в храме народу почти нет, нет той крепкой общины, которая была здесь раньше, в маленькой домовой церкви. А часовню св. пр. бл. Лаврентия новые власти удалили.
Вложенный файл:
Имя файла:
Размер файла: 0 KB
Церковные власти отца нелюбили, так как он никогда не искал себе каких-либо выгод, всегда говорил то, что думал, невзирая на лица, на сделки с совестью не шел. Деньги, как пожертвование, он принимал с крайней осторожностью, если, например, знал, что они заработаны нечестно, отказывался брать даже крупные суммы. Так же, в церковных кругах существовало мнение, что батюшка находился в прелести, и некоторые священники его недолюбливали.
В 2012 году, весной мне довелось беседовать в Калуге с одним синодальным уважаемым батюшкой, который имел неосторожность сказать, что, так как отец Там за себя помолиться уже не может, значит мы должны молиться за его душу, чтобы Господь его помиловал. Видя мое недоуменное лицо, он поправился, сказал, что конечно, отец служил Богу честно и бескорыстно и Господь непременно его помилует.
Вложенный файл:
Имя файла:
Размер файла: 0 KB
Но прозвучало это так, как будто ему очень нужна наша молитвенная помощь и он без нее погибает. Это меня потрясло, я подумал тогда – Если отец не спасается, то кто спасается вообще!? Я НЕ ЗНАЮ ЛЮДЕЙ ТОГДА, КТО МОГ БЫ СПАСТИСЬ! Я сел в электричку, чтобы поехать к маме в другой город и вдруг начал судорожно искать бумагу и ручку, чтобы записать набегающие строки. Пока я ехал, а потом вышел из электрички и побрел к дому пешком (на маршрутку сознательно не сел, хотя идти было далеко, чтобы не потерять то странное состояние) – у меня буквально текли слезы и рождались стихи, первые, еще корявые, но пронизанные моей любовью и чувством несправедливости. Я дошел до дома, поднялся на этаж, открыл дверь и дописал последнюю строку. Позднее, я много времени потратил на то, чтобы это первое стихотворение приобрело надлежащий вид:
ОТЦУ (ИГУМЕНУ ПАФНУТИЮ)
Все не просто, и нет однозначности вовсе,
За той дверью, которая в вечность отверста!
Мы идем к Тебе, каждый своими путями,
Боже! Грезится Рай, где не всякому место!
Ты, подвижник, идущий в пути одиноко,
Силой веры живой обрел Духа Святого!
Не имел ты стяжанья с лукавством в помине,
Отдавая себя в руки нашей гордыни.
Славы здесь не искал, развлечений сердечных –
Кратких, суетных лет, миражей бесконечных.
Нас до смерти любил, плоть свою распиная,
За греховные души молясь и стеная!
И, борясь со грехом до пронзительной боли,
Обличал беспощадно отсутствие воли!
Не могли мы, худые, эту боль воспринять
И узреть в слепоте дух Божественной стати!
Ошибался? Наверно, раз мы – человеки,
Но сияньем Любви освященный навеки!
Много мнений теперь о твоей ипостаси,
Нам знакомых и нет – от высоких до грязи,
Но Любовь! Коль Христос заповедал нам это!
Нам - ответ на вопрос, тебе - Вечное Небо!
Это стихотворение и меня маловерного укрепило в мысли, что батюшка угодил Богу. После этого случая, стихи из меня буквально полились. Продолжение будет.
