ЕДИНСТВЕННАЯ ВЕЩЬ ИЗ ДУМАЮЩЕЙ ЛИТЕРАТУРЫ (в отличие от пелевиных, прилепиных)
Вряд ли это Злотников, он сюжетник а не мыслитель.
baza-knig.top/priklyucheniya/5637-zaschi...-anton-kornilov.html
Ну вот хотя бы фрагмент из третьей книги про Идеального дворянина. В общем, рекомендую прочитать ОЛЕГУ И АНДРЕЮ, вместо антропософов и большевиков.
Ион Робуст принял вызов:
– Кто их спросит? Когда я губернатором стану. Вот тогда настоящая-то войнушка и начнется…
– Ты не станешь губернатором, – сказал Трегрей. Очень просто и легко сказал – будто констатировал нечто давным-давно известное и понятное.
И тут почему-то уверенность оставила Иона. Только что насторожившийся, собранный, он обмяк, расплылся как-то по дивану. И промолчал.
– Ты не станешь губернатором, капрал Ион Робуст, – повторил Олег. – В современную обстановку стабильности твою Всеобщую Справедливость никак не вставишь. Не влезает она, очень уж угловатая…
Диван под капралом Робустом взвизгнул.
– Вот как, значит! – сверкнув вдруг глазами, перебил Олега Ион, снова собрав свое тело в громадный мощный ком мыщц. – Значит, безнадежное мое дело! Значит, путь профессиональных защитников людей ведет в никуда?.. Значит, все, чем я занимался здесь, изначально обречено на провал?.. А вы? Что вы сделали? Чего вы достигли?! Варитесь в своем мирке, время от времени отбиваетесь от внешней реальности, опасаясь высовываться?! Какой-то полуграмотный жук отнял у вас бизнес, а вы ничего с этим поделать не можете! Ни-че-го! Вот вам ваш закон! Аж полстраны пробежали, чтобы подмогу найти…
Ион затих так же неожиданно, как и взорвался. И поник под спокойным и холодным взглядом Олега, на виске которого дернулась несколько раз жилка.
– Ты сам сказал, что твое дело изначально обречено на провал, – произнес Трегрей. – Заметил? Я ничего подобного не говорил… Странно, да? Как иногда вырываются наружу мысли, запертые до времени в потайном углу разума… упрямо не допускаемые к окончательному осознанию.
Ион удивленно моргнул.
– Я вовсе не то имел… – пробормотал он и осекся. Какое-то серое безразличие упало на его лицо.
– Вперво, мы вовсе не варимся в собственном мирке, как ты изволил выразиться, Ион Робуст, – холодновато сообщил Олег. – Нисколько мы не прячемся от реальности, мы живем в ней, беспрестанно изменяя ее тем, что собственным примером научаем окружающих нас: жить так, как мы, честью, совестью и по закону, – возможно и, более того, естественно. Достаточно лишь решиться и начать действовать, ибо мерило истины – есть практика. Мы даем людям выбор. Мы указываем путь, а не сгоняем туда насильно, пинками и оплеухами. Да, мы беспощадны к врагам, к тем, кто обратил закон на осуществление личной выгоды, но раньше всего – беспощадны к самим себе. Есть ли смысл заставлять других подчиняться закону, если сам же его и преступаешь? Мы не идем против закона, Ион, мы настаиваем на его исполнении. Любой ценой и всеми силами. И тогда-то система, твердевшая десятилетиями, казалось бы, незыблемая, трещит и сыплется…