Епифаний промолвил: “Объясни мне попроще, какова сущность этих веков”. И праведник ответил: “Протяженность их существования непрерывна, как продолжительность времен и бесконечность эпох, сущность же их - многообразный и предивный дух, насчитывающий семь стадий. При них стали восприниматься разумом ангелы и люди, и они приняли начало движения, ибо Господь им предоставил нашу жизнь[17]. И вот они побуждают нас идти и продвигаться безостановочно, подобно им. Дорога же их и путь имеет начало, но вовеки не примет конца. Ведь в начале веков перворожденный[18] прошел их путем, но из-за нас не смог уйти от них, потому что ведь мы и он - одно, по рождению и по крови, предела же эти семь веков мира, измеряемые годами, еще не достигли. По исполнении же их Бог поднимет устрашающий дух над всей землей, и соединятся кости людей, каждая в своем сочленении, и приладятся и прикрепятся , и присоединятся к ним жилы и плоть, и каждому телу будет дана нетленная его душа, освобожденная от пристанища, в котором она заключена ныне. И тогда вострубит ангел в страхе и трепете, и восстанут мертвые в мгновение ока, и низойдет Судия, и воздаст каждому по делам его. И тогда, наконец, возьмет начало восьмой век и, как говорит Соломон: “Дай часть семи и даже восьми”. Но этот век не будет иметь завершения, и праведники же будут пребывать в несравненной радости, а грешники - в нескончаемом наказании. Ибо люди будут нетленными и бессмертными после воскресения из мертвых, и рай вечным, а наказание нескончаемым, век же - бесконечным и беспредельным: ведь “век” толкуется как “вечно сущий”, простирающийся в беспредельные и недосягаемые места, не имеющий вообще границы или завершения”.
Епифаний спросил: “Как может Христос, Бог и человек, имеющий одну ипостась и в божественности и в человечности, называться единым же Сыном с двойной природой?” Святой ответил: “Не смей [говорить так]! Слово Бога, как сказал Иоанн Богослов, стало плотью и обитало с нами, не изменив божественной сути, но, будучи Богом, Слово это стало воистину и человеком, имеющим смертную природу и волю, но сохраняющим невредимой природу и волю Божества, и ипостась каждого из них была одна, сущности же две, и един лик божественности Его и человечности, ибо из божественного Слова был выведен священный образ Его человечности. Единым Сыном Он называется потому, что из одной ипостаси происходят человечность Его и божественность, подобно тому как и мягкая природа воды часто, когда замерзает, приобретает два названия, что легко доказать: ведь когда это собственно вода, она имеет одно название, когда же в лед обращается, по необходимости приобретает и другое, чтобы называться льдом. Таким же образом, наконец, и Божественное Слово, пока не стало плотью, считалось Богом, а после воплощения и Божественное Слово, и Сын Человеческий стали называться единым Сыном Бога, осуществившимся благодаря своему единству в двух последовательных сущностях”.
И по сути, краеугольный камень, удерживающий две прямые стены (соединяющий в себе два мира) – и есть проход в иной мир, то самое игольное ушко.
Угол – укромное, уединенное место, укрытое от посторонних взглядов. Лат. angulus – отдаленное место, дальняя часть; даль, глушь, закоулок, уединенное место, уголок. От ango – сжимать, сдавливать, душить, теснить, щемить. А так же угол – это вершина, угловая точка.
И так как, этим краеугольным камнем и является Христос, потому и прийти к Богу можно только через Него. Христос и есть эти самые спасительные Врата.