azbyka.ru/otechnik/Varnava_Belyaev/ternistym-putem-k-nebu/1
"В ночь на (Собор) Иоанна Крестителя, когда все тихо и мирно спали, у батюшки в спальне разыгралась история. Еще находясь во сне, он почувствовал какой-то удушливый запах сероводорода, запахло уборной, тухлыми яйцами… Он проснулся, открыл глаза и видит, что к нему в спаленку вваливается толпа отвратительных оборванцев-хулиганов с оскаленными зубами и сверкающими злобой глазами. Сперва в страхе он сел на кровати. Смотрит, что дальше. Бесы начали рассказывать ему грехи, планы, намерения каждого брата. Тот-то из них такого поведения и втайне грешит тем-то, тот-то лебезит перед ним, а на самом деле злоумышляет, как бы его свергнуть, вот такие-то лица, в которых он вполне уверен и считает их за хороших и благочестивых, а на самом деле ведь они не таковы… И нарисовали ему такую картину безотрадного внутреннего состояния обители, и тайных озлоблений против него, и всяких подкопов, насказали ему столько грязи, всякой подлости, что, казалось, вот-вот потонешь во всем этом и нет никакой возможности все это избыть. Дай Бог уж не то что сделать что-нибудь для пользы и спасения людей, а только самому не погибнуть и не потерять веру в Бога. Кругом одни подлецы в рясах и митрах и бандиты в подрясниках… Нет выхода совершенно.
О.Гавриил едва-едва переводил дух. Потом душа его стала собираться и избавляться от отчаяния, которым уже готова была затемниться. Он вспомнил, что вчера только пели в церкви: «Приклонил еси главу Предтечи, сокрушил еси главы змиев…» вот и эти самые стены кроплены против бесов святой крещенской водой, великой агиасмой, – да как гаркнет: «Вон отсюда!».
Бесы оторопели.
– А я ищу кругом, нет ли какой метлы, чем бы их ударить, – рассказывал мне о.Гавриил. – Потом вспомнил, что в передней стоит кипарисовая палка из старого Иерусалима. Иду за ней через зальце, а бесы хватают меня за подол рубашки, наперерыв кричат над ухом, толкаются, не дают пройти. Я бросился, взяв палку в руку, замахнулся снова на них: «Вон отсюда, хулиганы!». Они как брызнут от меня! Кто куда, одни в стеклянную дверь, другие прямо в отштукатуренную белую стену, оставив после себя на ней следы в виде вещественного дерьма.
Вот истинно хулиганы… Да ведь еще и за подол хватают, – закончил батюшка, ставя палку у изголовья своей кровати.
Он имел причины возмущаться. Бесы вели наступление на два фронта. С одной стороны, своим поведением, как они бросились врассыпную, они хотели возбудить в нем тонкое тщеславие: «Святой [я], бесы разбегаются от одного крика»; с другой – привести в отчаяние: такую клоаку и нравственную помойку, именуемую «монастырь», все равно не очистишь и братию не исправишь."