Так вот. Немощь и кротость внезапно может превращаться в львиную ярость, если на глазах твоих (кроткого, нищего и убогого), бьют по щеке ребенка (Достоевский помнит). Или, не дай Бог, еще чего похуже. В этот момент я пожертвую своей вечной душой, но буду всецело на стороне обижаемого и всеми доступными способами. Это может не правильно, но другого для себя в такой ситуации я не вижу. Не знаю, почему так, но это так. Любовь это или не любовь? Я только не понимаю, почему Федор Михайлович так много слов написал на данную тему?