Поэтому в литургической форме присутствует и слово, и определенная пластика. Слово оформляется гармонически и организуется ритмически, и получается музыка. А какова здесь роль зрительного восприятия, изобразительной эстетики? Как иллюстрация слов, или изображение имеют самостоятельное значение? По идее, зрительный образ может иметь земную форму, но содержание небесное, как проговариваемое или пропеваемое слово. И тогда еще вопрос о музыкальных инструментах, возможности их применения в литургии? В синодальной среде всегда объясняли так: дескать нет ничего совершеннее человеческого голоса (с этим можно согласиться); византийцы пробовали инструменты, даже изобрели орган, но по советам святых отцов, отказались от этого. А еретики-латиняне взяли на вооружение, чтобы как-то компенсировать отсутствие благодати и привлекать в храмы паству. А теперь, мы как будем к этому относиться? Меня это объяснение не удовлетворяет, например. Потому-что, похожая логика у противников икон -- мол, ни один художник не может сравниться с Богом, пытаясь копировать то, что создал Он. Как ни крути, тот же колокол это тоже музыкальный инструмент. Получается, что главное это все-же правильные слова, с правильным пониманием сказанные или пропетые. Через них происходит подключение к Вечности, тогда и все другие формы искусства, применяемые в литургии, будут правильно организовывать уже земные стихии и будут происходить нужные события? И еще, пожалуй, духовное, небесное можно выразить а безсловесной форме, если произведение искусства создает человек, обладающий Разумом Христовым. Но тогда и воспринимать его сможет также только соответствующим образом настроенный ум. Небо переходит в земные формы, а земные формы передают Небо воспринимающим душам. Так можно сказать?